— Спасибо. Теперь вы можете уйти.
Через полчаса он уже лежал под одеялом в теплых объятиях тьмы. Да, день был долгим. Трудно поверить, что он только сегодня утром прибыл на Аврору. Узнал он многое, что, к сожалению не приблизило его к разгадке. Он лежал и перебирал все события дня в надежде, что всплывет что-то упущенное им раньше, но ничего не всплыло. Вообще-то не время пытаться усталым, ищущим сна мозгом пробегать по всем событиям дня снова, но он не смог удержаться. Он мысленно проследовал от космопорта до дома Фастольфа, потом до дома Глэдии и обратно к Фастольфу.
Глэдия стала еще красивее, но что-то в ней было суровое. Может, она просто выросла из своей защитной раковины, бедняжка. Он тепло подумал о ее реакции на то давнее прикосновение к его щеке. Если бы он мог остаться с ней, то научил бы ее… Идиоты-аврорцы… отвратительно-небрежное отношение к сексу… что-то было незначительное, несущественное, глупое. К Фастольфу, к Глэдии, снова к Фастольфу.
Он слегка зашевелился. Что произошло когда он возвращался к Фастольфу? Что-то было сказано?
И на корабле перед посадкой на Аврору… что-то подходящее…
Бейли был в утопическом мире полусна, когда мозг освобождается и следует собственному закону, когда летящее тело парит в воздухе, освобожденное от гравитации.
Затем ему показалось, что он слышит звук. Он вынырнул на уровень пробуждения, прислушался, ничего не услышал и снова погрузился в полусон, чтобы поймать линию мысли, но она ускользнула. Она была, как вещь, погруженная в болото. Он видел ее контуры, ее цвет, но они тускнели, и, как он ни тянулся за ней, она ушла окончательно, и он не мог ничего вспомнить, вообще ничего. Была ли это действительно нужная вещь, или просто иллюзия, рожденная в засыпающем мозгу? Он же и в самом деле спал. Проснувшись ненадолго ночью, он подумал, что у него была идея, важная идея, но он ничего не мог вспомнить, кроме того, что что-то такое было. Он некоторое время глядел в темноту. Если что-то было, оно со временем вернется, а может, и не вернется. Он снова заснул.
Бейли, вздрогнув, проснулся и с подозрением втянул в себя воздух. Слабый непонятный запах, который тут же исчез.
Рядом с кроватью стоял Дэниел:
— Надеюсь, вы хорошо спали, партнер Илайдж?
Бейли огляделся. Шторы были спущены, но Снаружи явно был день. Жискар разложил одежду, резко отличавшуюся от той в которой Бейли был вчера.
— Вполне хорошо, Дэниел, — ответил Бейли. — Что меня разбудило?
— В воздухе был распылен антисемнин. Он активизирует пробуждающуюся систему. Мы дали дозу меньше обычной, так как не были уверены в вашей реакции.
— Это вроде пинка в зад, — сказал Бейли. — Который час?
— 07.05 по аврорскому времени. Завтрак будет готов через полчаса.
Бейли встал. Жискар тут же начал сдирать белье с постели.
— Я могу получить вашу пижаму, сэр?
Бейли поколебался, но всего лишь на секунду. Это же просто робот! Бейли разделся и отдал пижаму Жискару.
Бейли с неудовольствием оглядел себя. Тело человека средних лет, но худших кондиций, чем тело Фастольфа, который почти втрое старше Бейли. Он машинально поискал шлепанцы, но их не было. Видимо, они не считались нужными: пол был теплый и мягкий. Бейли вошел в туалет и снова подумал, как выгодно он отличается от земного, и как легко привыкнуть к этим удобствам. Он подумал, что это баловство, но надеялся, что земляне, заселив новые миры, не будут цепляться за концепцию общественного туалета. «Возможно, — подумал он, — так и следует определять баловство: то, к чему легко привыкнуть».
Он вышел, вымытый и выбритый, и начал одеваться с помощью Жискара.
— Я вижу, Дэниел, что вы с Жискаром все еще ходите за мной по пятам. Разве есть признаки попытки сбить меня с моего пути?
— Пока нет, — ответил Дэниел, — но разумнее мне и Жискару быть с вами все время. На всякий случай.
— Зачем, Дэниел?
— По двум причинам. Во-первых, мы можем помочь вам разобраться в любом аспекте аврорской культуры, с которой вы не знакомы. Во-вторых, друг Жискар записывает все разговоры, какие вы ведете. Это может вам пригодиться. Вы помните, что во время вашей беседы с доктором Фастольфом и мисс Глэдией друг Жискар и я были в другой комнате…
— Значит этот разговор не записан?
— Вообще-то записан, но с меньшей точностью. Некоторые его части не так ясны, как нам хотелось бы. Лучше, если бы мы оставались рядом с вами.
— Вы думаете, мне легче считать вас гидами и записывающими аппаратами, а не стражами? Почему бы не прийти к заключению, что как стражи вы мне вовсе не нужны? Поскольку никаких покушений на меня не было, почему не предположить, что их и не будет?
— Нет, партнер Илайдж, это было бы неосторожно. Доктор Фастольф чувствует, что его враги относятся к вам с великим опасением. Они пытались убедить Председателя не давать доктору Фастольфу разрешения на вызов вас сюда и наверняка станут убеждать его отправить вас обратно на Землю как можно скорее.
— При такой мирной оппозиции охрана не нужна.
— Да, сэр, но оппозиция имеет основания бояться, что вы реабилитируете доктора Фастольфа, и может перейти к крайним мерам. В конце концов, вы не аврорец, и запрет насилия на нашей планете будет слабее в вашем случае.
— Я здесь целый день, и не случилось ничего такого. Это заметно уменьшает угрозу. С другой стороны, если я покажу какой-то прогресс, опасность для меня тут же возрастет.
— Логичный вывод, — подумав, сказал Дэниел.
— Следовательно, вы и Жискар будете ходить за мной, куда бы я ни пошел, как раз на тот случай, если я ухитрюсь сделать свою работу чуточку лучше.
Дэниел помолчал.
— Ваша манера говорить несколько сбивает меня с толку, но похоже вы правы.
— В таком случае, я готов завтракать, хотя попытка убийства, как альтернатива провала уменьшает мой аппетит.
Фастольф улыбнулся Бейли через стол.
— Хорошо спали, мистер Бейли?
Бейли очарованно смотрел на ломоть ветчины. Его надо было резать ножом. Он был шероховатый. По одному его краю шла скромная полоска сала. Короче говоря, ломоть не был приготовлен. Все равно, что прямо есть свинью. Была тут и яичница: желток лежал полусферой в центре, а вокруг шел белок, больше похожий на ромашки, которые Бен показывал Бейли в поле на Земле. Умом Бейли понимал, что яйцо как яйцо, с белком и желтком, только уже пожаренное, но он никогда не видел, чтобы их разделяли перед тем, как есть. Даже на корабле, даже на Солярии подавали яичницу-болтунью. Он взглянул на Фастольфа:
— Простите, что вы спросили?
— Хорошо ли вы спали? — терпеливо повторил Фастольф.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
